Название: Атмосферные явления
Фандом: соционика
Автор: Черный голубь
Размер: драббл
Жанр: повседневность, флафф
Персонажи: Гексли, Габен
Рейтинг: G
Сюжет: Это у синоптиков по прогнозам жара, мороз и дождь. А у Габена - минералка, горячий чай и, конечно же, зонт.
Примечательно, что этот драббл в кои-то веки не разросся в сто страниц х) Все очень миленькое и маленькое. Посвящается Денису Дубовику: кажется, это его фотографию с зонтом я подсмотрела на фотовыставке "Московский дневник"
Атмосферные явленияГабен – человек, что называется, любой погоды. Никогда-то он не жалуется ни на холод, ни на жару, ни на снег, ни на дождь. Запотевшая бутылочка с водой во внутреннем кармане жилета, термос горячего чая в рюкзаке или зонт – все, что нужно, у него наготове.
Выходя из дома, Габен, как тот слон, «никогда ничего не забывает».
Гексли на все эти габеновские «фокусы-покусы» остается только открывать рот, хлопать глазами или присвистывать. У него у самого при себе, естественно, не оказывается ни питьевой воды, ни зонта, ни даже перчаток, и именно тогда, когда за них впору бы душу заложить. Из-за этого «Растяпа» для Гексли давно уже стало не прозвищем, не какой-нибудь детской обзывалкой, а вторым именем.
Какие уж там «фокусы» с бутылочками и термосами – ему бы, для начала, овладеть нехитрым житейским искусством под названием «Одевайся по погоде».
“Растяпа, - так и говорит габеновский взгляд, направленный под ноги Гексли, пока тот стоит и в замешательстве вертит носком легкого перфорированного белого кеда, - растяпа как есть. Разобулся, красавчик. И что ты собрался этими двумя решетами делать – грязь месить? Или лужи вычерпывать?”.
В воздухе тянет сыростью и сильнее пахнет тополиной смолой и липовым цветом. Горизонт вдалеке наливается тревожным пепельно-сливовым оттенком, тучи в небе собираются теснее, хмурнее, наползают друг на друга, поглощая каждый малейший голубой просвет и обещают – ну кто бы мог подумать!- то же, что и синоптики с утра. Однако прежде чем первая дождевая капля успевает коснуться земли, прежде чем Гексли успевает поймать вторую на подставленную ладонь и удрученно промямлить что-то про зонт, опять забытый дома, - Габен раскрывает свой.
То ли зонт он купил себе настолько огромный, то ли Гексли, неоднократно называемый Габеном «мелкий», в самом деле стал еще мельче и ниже, - только этот зонт, взлетев вверх на спицах, распахнулся над их головами неожиданно широко. Не хуже целого шатра. Кажется, здесь запросто поместились бы не только они вдвоем, но хоть целый цыганский табор в придачу. Сделалось не только суше, но и, вроде бы, даже немного теплее. Словно пучки тростника изогнулись, сплелись наверху в одной точке и образовали плотный купол. Гексли точно помнил, что с внешней стороны зонт Габена черный, а с изнанки он оказался почему-то медово-коричневый, как патока. Снаружи этого шатра шумит дождь, золотится поздний летний вечер (никак солнце успело выглянуть?) и тени от колышущейся листвы и хвои чертят по натянутой ткани замысловатые узоры.
- Мелкий, шевели своими дырявыми кроссовками, - Габен мягко подтолкнул вперед Гексли, засмотревшегося на эти подвижные черные рисунки, - Нам бы домой поскорее попасть, пока сильнее не ливануло.
Домой?... Ах, ну да. Точно. Здесь ведь, под куполом шатра, хоть и таким ладно возведенным, прочным, надежно защищающим от ветра и дождя, - все-таки пока еще не дом.